Из отпуска возвращались в плацкартном вагоне с дембелями псковской десантной дивизии. В первую секунду я решила, что нас ждут всенощная пьянка с пением под баян. Но десантники оказались на удивление интеллигентны. За всю поездку я не услышала от них ни одного матерного слова (правда, ежик мне потом в метро уже сказал, что одно-таки он слышал). Пили исключительно колу. Ели курицу с батоном. И в десять вечера они дружно легли спать. Только аккуратно сложенные на столе синие береты подтверждали, что это все наяву.
А мальчик с соседней полки перед сном позвонил другу домой (сами они все были неместные, кто из Уфы, кто из Омска) и сказал дословно: «Да я сам до сих пор поверить не могу. Я сейчас такой ошеломленный». Засыпала я с мыслью, что если бы он сказал «фраппированный», то это могло бы стать самым поразительным из того, что случилось со мной в июне.