У меня одна девочка в Избранном собирается усыновлять ребенка и боится, вдруг она не сможет его полюбить. Я задумалась об этом, проводя последние выходные в компании очередного избавленного от усыпления кота. Кот страшенный, и вся семья к нему пыталась привыкнуть три месяца. Иногда смотришь на взрослого страшненького кота и думаешь, что котенком он был, вероятно, вполне симпатичный. А на этого смотришь и понимаешь, что и котенком он явно был далеко не фонтан.
А тут мы с ним остались одни в доме на все выходные, в компании весело жужжащего пылесоса и собачки на крыльце. И под конец я уже совсем к нему привыкла и даже, можно сказать, полюбила. Это стокгольмский синдром наоборот. При синдроме начинают испытывать симпатию к тому, от кого ты зависишь. А тут рано или поздно начинаешь испытывать симпатию к тому, кто оказался от тебя зависим, хоть бы он и был страшненьким котом.
Он приходил ко мне спать ночью, а днем опасливо выходил на улицу, пока мы с Дорой в обнимку сидели на крыльце, и выразительно смотрел в глаза: «Ты ее держи крепче, пока я тут мимо пройду. Мало ли что ей взбредет в голову…» И проходил в полуметре от Доры. Совсем страх потерял. Приходил в мою комнату посидеть на окне, чтобы мне было не скучно. Мурлыкал.
Наши с ним выходные прошли, как в том анекдоте: «Мой вечер полон приключений. Вот только что я лежал на левом боку, как вдруг ОПА! – и уже на правом…»
А в субботу уже весь кагал возвращается с Дона. Опять дым коромыслом. Прощай, тихая жизнь.